Garantizar la resiliencia de los territorios y el desarrollo sostenible de los negocios con altos riesgos climáticos, naturales y sociales


Creamos conocimiento que abre nuevas oportunidades y ofrecemos soluciones efectivas para crear una sociedad segura, confiable y sostenible

1. Por qué?

1.1. Las mejoras en el bienestar de las personas y los beneficios combinados del crecimiento económico acelerado en el último siglo han sido impresionantes. Sin embargo, tal crecimiento y prosperidad han costado mucho a los sistemas naturales que subyacen a la vida en la Tierra y, por lo tanto, también están en el corazón de estos avances económicos [1]. Una característica distintiva de la modernidad fue el reconocimiento de la expansión de la herencia ecológica de la humanidad [2] y la transformación de la Biosfera en antroposfera [3].

1.2. Наиболее опасная угроза – сокращение биоразнообразия и нарастание рисков здоровью людей более высокими темпами, чем когда-либо в истории человечества. Это происходит во всех регионах на уровне генов, видов и мест обитания[4]. Так, к 2016 году вымерли 559 из 6190 одомашненных пород млекопитающих, используемых для производства продовольствия и ведения сельского хозяйства, и по меньшей мере еще 1000 находятся под угрозой исчезновения. В среднем около 25% видов животных и растений находятся под угрозой исчезновения (т.е. около 1 миллиона видов), и многие из них могут исчезнуть в течение нескольких десятилетий [5]. Глобальные показатели состояния и распространения экосистем свидетельствуют о сокращении в среднем на 47% по сравнению с оцененными базовыми уровнями, причем многие из них продолжают снижаться по меньшей мере на 4% за десятилетие[6]. В общей сложности 75% поверхности суши претерпевает значительные изменения, 66% процентов площади мирового океана подвергается все большему совокупному воздействию, а свыше 85% площади водно-болотных угодий уже утрачено. Деградация земель вследствие деятельности человека отрицательно влияет на благополучие по крайней мере 3,2 миллиарда человек, а ущерб от нее, выражающийся в утрате биоразнообразия и экосистемных услуг, составляет более 10% годового глобального валового продукта[7].

1.3. Уже в конце 20 века стала очевидна бесперспективность привычного технократического административного природоохранного регулирования антропогенного воздействия на природную среду [8]. Страны и народы постоянно имеют дело с социальными последствиями природопользования, с возникновением и умиранием ресурсных моногородов и поселков. Каждый житель Земли все больше сталкивается с возрастающими неопределенностями и рисками — климатическими, экологическими, санитарными и т.д. Они ускоряют и усложняют другие тренды современного развития, такие как сжатие пространства (локационное и коммуникационное), ускорение урбанизации и нарастание геополитических противоречий. Дополнительный дисбаланс привносят стремительный переход к новому технологическому укладу, массовое внедрение целого ряда глобально значимых критических технологий [9], непредсказуемость их совместного воздействия на жизнь людей, скорость и тренды общественных процессов. Все это обостряет очевидную нелинейность процессов развития.

1.4. Человечество вступило в период нарастания нестабильности или бифуркации [10], когда происходит фундаментальное изменение действующих структур, культуры и социальных систем, общества и его институтов. Этот процесс неравномерен, и уже начавшийся транзит в новую экономику обострил проблему разнонаправленности социокультурно обусловленных институциональных изменений. Уже в ближайшее время облик глобальной картины мира претерпит существенные изменения, и важно, чтобы новый сценарий развития стал благоприятен для жизни людей.

Высохшее, засаженное саксаулом дно Аральского моря.


1.5. Почти 30 лет назад мы осознали необходимость поиска и разработки эффективных подходов и механизмов обеспечения устойчивости пространственного и бизнес-развития. Толчком к этому послужили и богатая собственная производственная практика, и опыт управленческой работы в сфере природопользования, которые наглядно показывали, что многие безусловно положительные усилия и даже подвижническая деятельность не давали долгосрочных общественно значимых результатов. Тогда, как и сегодня, рассуждая о любви к природе и будущим поколениям, люди своими конкретными, технократическими и редукционистскими действиями фактически разрушали природную основу настоящей и будущей жизни. Это продолжается и сегодня — высокие природные и климатические риски и неопределенности и даже пандемия COVID-19 не стали мотивом для системных действий и глобального сотрудничества.

2. Как?

2.1 Выход из сложившейся ситуации не может быть простым и сводиться только к техническим мерам по охране природы, дотациям малоимущим, гуманитарной помощи. Системный и сетевой характер происходящих изменений кардинально меняет видение самого процесса саморазвития человечества. На смену представлениям о «пустом» мире с неограниченными возможностями ресурсной экспансии приходит понимание его заполненности и ограниченности.

Рисунок 2. Благосостояние в полном и пустом мире

Источник: Daly H. Economics in a full world // Scientific American. 2005. September. Р. 100-107.

2.2 В «полном» мире доминируют антропо-природные системы (Human-Dominated Ecosystems - HDE), куда Человек входит как неотъемлемая и деятельностная составляющая (рис.2). Тем самым Человек рассматривается не как «внешний» субъект, преобразующий Природу, а как важнейшая составляющая самой системы. Он не только потребляет, но и производит экосистемные услуги. Во многом это созвучно субъект-объектным представлениям Шеллинга, согласно которым Природа и Человек находятся в дуалистическом единстве и саморазвитии. Из этого вытекает потребность в кардинальном изменении самого способа принятия решений, ограничивая диапазон выбора естественно-научными экологическими знаниями и исповедуемыми людьми ценностями.

2.3 Антропо-природные системы очень разнообразны, их различия определяются естественно-географическими условиями, типом и интенсивностью человеческой деятельности (наиболее распространены городские и сельские антропо-природные системы). В их нелинейном циклическом развитии сложным образом переплетаются природные, экономические, социальные и культурные составляющие. Подобные закономерности характерны и для бизнес-среды. Не случайно среди ответственных предпринимателей и собственников все шире распространяется понимание того, что именно здоровье природы обеспечивает экономическое процветание и благополучие.

2.4. В усложняющемся, полном мире возрастает роль разума с его этическими и ценностными представлениями и потребностями. Между тем, усилия современной цивилизации не направлены на умение жить в мире с природой. Особенно опасны механистические представления о сложной системе отношений «общество-природа», взгляд на природу как на набор потребляемых природных ресурсов и неодушевленных объектов.

2.5 В полном мире категория ответственности (responsibility) приобретает базовое значение, ибо человек принимает на себя ответственность не только за настоящее, но и за будущие поколения.

Ценностные мотивы и моральные ограничения уже не рассматриваются им как второстепенные относительно приоритетов экономической рациональности, расширяются его представления о моральных стимулах к обеспечению устойчивости – от местных сообществ до человечества в целом. Именно ответственность спасает человека, помогая ему принимать решения в ситуациях высоких неопределенностей, когда информации крайне мало, а цена ошибки крайне велика. Будучи ценностной категорией, именно ответственность подвигает лиц, принимающих решения по развитию стран и регионов, хозяев компаний и корпораций, постоянно оценивать свои действия с позиции приемлемости рисков.


3. Что мы делаем?


3.1. Наши междисциплинарные научные исследования и практические разработки по фундаментальным и прикладным проблемам устойчивого развития, рационального природопользования и охраны окружающей среды сегодня реализуются во многих регионах России и мира. Широко понимаемая географическая платформа базируется на подходах поведенческой географии, неоинституционализма, социоэкономики и этической экономии. Это нацеливает на особое внимание к уникальным региональным характеристикам. Оперируя категорией genius loci, мифами и символами, мы стремимся понимать каждую территорию с ее поселениями, производственными объектами, инфраструктурой, как уникальную антропо-природную систему. И на этой основе генерировать для каждого Места именно те решения, которые наиболее применимы и успешны в долгосрочной перспективе.



3.2 Применяя понятия «устойчивое развитие антропо-природных систем», «генерирование потоков экосистемных услуг», используя для анализа происходящих процессов новые показатели, «накинув на территорию новую сеть измерений», мы помогаем по-новому увидеть проблемы, понять перспективы развития территории и бизнеса, возможности привлечения инвестиций и формирования устойчивой инфраструктуры. Благодаря собственным инновационным разработкам мы помогаем бизнесу, органам территориального управления, местным сообществам повышать их устойчивость и конкурентоспособность в быстро изменяющемся мире.



3.3.Наш опыт, уникальные базы данных и пионерные продукты позволяют нашим клиентам:

  1. создавать устойчивые бизнес-модели;
  2. принимать решения, повышающие их жизнеспособность;
  3. управлять климатическими и природными рисками;
  4. выбирать эффективные варианты природопользования;
  5. находить баланс экологических, экономических и социальных интересов;
  6. выбирать и реализовывать наиболее рациональные варианты инфраструктурного развития;
  7. осуществлять эффективную отчетность.

Стратегии решения проблем

Рисунок 3. Стратегии решения проблем

Источник: Silvio O.Funtowicz Jerome R.Ravetz. Science for the post-normal age. Futures Volume 25, Issue 7, September 1993, Pages 739-755.

Такие требования сегодня предъявляются и   к ответственному бизнесу [13], и к территориальным органам власти. Именно жизнеспособность стала ключевым фактором привлечения инноваций и инвестиций в развитие. Наряду с деловой репутацией и финансовой устойчивостью на передний план выступают создание благоприятных социальных условий и комфортной для жизни окружающей среды. Объекты природного и культурного наследия, как элементы культурного ландшафта, приобретают объединяющее, деятельностное значение.

3.4. В методологическом плане наш подход базируется на синтезе двух парадигм — нормативной и классической научной с дополнениями элементами пост-нормальной науки, применительно к ситуациям высоких неопределенностей и рисков (рис.3). Особое внимание акцентируется на ценностной, целевой составляющей. Признается, что для обогащения понимания сложившейся ситуации и возможных улучшений, предвидения будущего состояния системы исключительно важны как «экспертные», так и «непрофессиональные», местные, знания. Используется нарративная теория убеждений, которая раскрывает глубокое ценностное, социокультурно обусловленное осознание и понимание возможностей и смыслов.


3.5. В качестве базовых предпосылок мы в своих работах:

  1. исходим из необходимости достижения глобально установленных Целей устойчивого развития (https://www.un.org/sustainabledevelopment/ru/sustainable-development-goals/), в этическом отношении мы разделяем положения Хартии Земли [14]. (https://earthcharter.org/), адаптировали для наших задач модель «человека ответственного»   [15]. Без этого невозможно реально включить в круг рассмотрения вопросы обеспечения качества жизни, создание новых устойчивых способов ведения бизнеса, актуальных инструментов пространственного развития, механизмов создания условий для устойчивых инноваций и инвестиций, новых качественных рабочих мест, создание устойчивой инфраструктуры (линейной, зеленой, водной), а также обустройство общественных и производственных пространств;
  2. опираемся на концептуальные подходы «зеленой» экономики[16] (https://www.unenvironment.org/ru/temy/zelenaya-ekonomika), расширяя и дополняя их концептом «синей» экономики (см. https://www.greengrowthknowledge.org). «Зеленая» система производства ориентируется на «обнуление» отходов и сохранение ресурсов в замкнутом цикле и предполагает формирование новых структур и цепочек поставок, производственных технологий и транспортных систем доставки, а также создания и потребления товаров и услуг с положительными экологическими и климатическими характеристиками (по цепочкам создания ценности);
  3. стремимся сочетать рыночную основу экономического развития, передовые новейшие технологии, вдохновляемые природой (рис.4), а также природные решения (Nature-based Solutions - NbS) [17], которые определяются МСОП как действия по защите, устойчивому управлению и восстановлению естественных или измененных экосистем, которые эффективно и адаптивно решают социальные проблемы, одновременно обеспечивая благосостояние людей и биоразнообразие.

Рисунок 4а. Гидропонная установка, в Муйнакском районе Республики Каракалпакстан Республики Узбекистан создает новые возможности развития животноводства на засушливых землях

Рисунок 4б. Капельная система орошения интенсивного сада в Кегейлинском районе Республики Каракалпакстан Республики Узбекистан позволяет выращивать фрукты с меньшим потреблением воды и снижает уровень засоления земель

3.6. Природные решения используют естественные процессы и экосистемные услуги для функциональных целей, таких как снижение риска наводнений или улучшение качества воды. Эти вмешательства могут быть полностью «зелеными» (т.е. состоящими только из элементов экосистемы) или «гибридными» (т.е. строительство антропо-природных систем включает сочетание элементов экосистем и сложных инженерных сооружений).



3.7. Жизнеспособные сообщества, сильные и устойчивые социальные институты, процветающие природные экосистемы и стабильный климат лежат в основе успеха бизнеса, финансовых рынков, благополучия сообществ и отдельных лиц[18]. Нами развивается методология устойчивого экологически и социально ориентированного пространственного проектирования, или системный экодизайн территорий (ЭДТ) [19], как особый тип проектного мышления и мыследеятельности, реализующий на практике принципы устойчивого развития антропо-природных систем.


ЭДТ сконцентрирован на проектировании и реализации инженерных, пространственно-планировочных и институциональных мероприятий таким образом, чтобы они были целесообразны с экологической точки зрения и одновременно социально и экономически жизнеспособны. ЭДТ может рассматриваться в виде иерархической структуры пространственных системных решений по реализации целей устойчивого развития. Такой аспект позволяет получать более надежный информационный материал для анализа затрат и выгод, выбора оптимального варианта проектных решений, профилактики потенциальных конфликтов в результате проектных изменений.

ЭДТ ориентирован на удовлетворение неотъемлемых потребностей людей и защиту естественной среды обитания, поддержку экологической целостности. Это предполагает повышенное внимание к регенерации [20] экосистем, природно-ориентированным решениям и рециклингу; междисциплинарный синтез и его организационное обеспечение; создание устойчивых водной, зеленой и линейной инфраструктуры и т.д. Основной приоритет ЭДТ — сохранение, восстановление нарушенных и создание новых устойчивых антропо-природных систем в интересах настоящих и будущих поколений людей.

Благосостояние в полном и пустом мире

Рис. 5. Пространственное обоснование размещения производственных объектов (поиск оптимального проектного решения на основе управления рисками здоровью)


3.8. Институциональное проектирование, по нашему мнению, составляет неотъемлемую часть ЭДТ, поскольку любое вмешательство в процессы развития территорий или бизнеса нарушает баланс сложившихся институциональных систем, соотношение групп интересов относительно ресурсов развития. Никакое проектное решение не будет успешным в долгосрочной перспективе, если его не примут стэйкхолдеры как полезное и справедливое, тем более, если оно войдет в конфликт со сложившимся набором культурных образцов поведения и действий, которые "запечатаны" в социальную форму.

Благосостояние в полном и пустом мире

Рис.6. Риск-ориентированное территориальное управление; экологический риск- акустическая безопасность.


3.9 Институциональное проектирование представляет собой целерациональное изменение институциональной системы как совокупности формальных и неформальных институтов.


В каждом конкретном случае оно решает непростую задачу — чтобы проектное решение, как обоснованная и сбалансированная совокупность инженерных, технологических, организационных и иных мероприятий, имело и достаточную правовую и нормативную поддержку и соответствовало представлениям стэйкхолдеров, максимально снижая возможность социальных конфликтов. Поэтому сам процесс институционального проектирования сосредоточен на том, чтобы с позиции реализации целей проекта и долгосрочной устойчивости его результатов определить и обеспечить достаточность сложившихся на территории регулирующих норм и правил. Требуется выявить социокультурные факторы, от которых зависит результативность намечаемых проектных решений (территориальных, производственных и др.) и определить диапазон, в рамках которого стэйкхолдеры воспримут будущие изменения как приемлемые. Иными словами, чтобы проектное решение было успешным, требуется путем специальной «настройки» институциональной системы обеспечить баланс между «унифицированным» (единым в глобальном и национальном масштабе) и «специфическим» (уникальным для конкретной территории, бизнес-структуры).


3.10. Современное видение устойчивого развития территорий и бизнеса предполагает качественно иное информационно-аналитическое обеспечения процессов и процедур принятия решений, оценки их эффективности. В современном мире с его сложной взаимосвязью финансовых, экономических, социальных и природных потоков дохода (капиталов), лица, принимающие решения, в первую очередь руководители фирм, территориальных органов власти, не осознавая своего реального влияния и своей зависимости от этих потоков, своими действиями невольно провоцируют риск потери жизнеспособности[26]. Понимая это в теории, они тем не менее не обладают эффективными инструментами для выявления и оценки (в физических и стоимостных показателях) изменения совокупного богатства (бизнеса и территории) в результате тех или иных принимаемых ими решений.


Без таких оценок полной экономической ценности, когда в расчет принимается весь комплекс экосистемных услуг, предоставляемых антропо-природными системами, невозможно качественно обосновать эффективность социальных и экологических инвестиций, инвестиций в инновационное развитие территории и бизнеса и в более широком плане повысить устойчивость антропо-природных систем.


3.11. Теория капиталов расширяет рамки традиционных концепций корпоративной социальной ответственности (КСО) и позволяет лицам, принимающим решения, и стейкхолдерам максимизировать полезность своих решений в контексте системного понимания процессов формирования совокупного богатства. Совершенно новое звучание приобретают выводы в рамках стратегических экологических оценок и оценок воздействия на окружающую среду проектов хозяйственной деятельности, появляется возможность корректно оценивать размер ущербов и определять необходимые компенсационные меры, обосновывать затраты на сохранение биоразнообразия и мест обитания, содержание и управление особо охраняемыми природными территориями. Нормативной базой и объединяющей платформой новой системы измерений стал стандарт ООН по природно-экономическому учеты (СПЭУ — System of Environmental-Economic Accounting)[27], а также национальные стандарты.


Рис. 7. Экономическая ценность экосистемных и абиотических услуг Новокузнецкого муниципального района Кемеровской области.

Источник: Фоменко Г.А., Фоменко М.А., Лошадкин К.А. Экономическая ценность природного капитала и стратегическая экологическая оценка. Территория угледобычи / Науч. ред. Г.А. Фоменко. Ярославль, 2018


3.12. В прикладном аспекте, решая различные задачи повышения устойчивости антропо-природных систем в условиях полного мира, нацеленные на решение как узко поставленных, специальных, так и комплексных задач, мы концентрируем усилия на следующих основных направлениях:


  1. определение целей и приоритетов устойчивого развития территорий, сообществ, бизнес-структур с вниманием к ценностным представлениям стейкхолдеров как носителей знаний о доминирующей системе ценностей и взглядов;
  2. комплексная оптимизация территориальной инфраструктуры — зеленой, голубой, линейной и т.д.;
  3. качественная «настройка» институциональной среды с целью профилактики и снижения интенсивности конфликтов интересов, возникающих в результате реализации проектных решений;
  4. создание новой информационной основы с опорой на показатели устойчивого развития (капитал устойчивости, ESG и т. п.), оценку рисков (здоровью, экологических, климатических и природных, бизнеса и др.), на местные знания, практики, идентичность, убеждения, мировоззрения и т.д.

Рис.8. Выступление д.г.н. Г. А. Фоменко, в составе делегации Российской Федерации, на 5-м совместном семинаре ОЭСР / ЕЭК ООН по внедрению СПЭУ с докладом «Разработка СПЭУ и экосистемных счетов в Российской Федерации: перспективы, возможности и проблемы» (февраль, 2020). Презентация: https://unece.org/statistics/events/joint-oecdunece-seminar-implementation-seea


3.13. В настоящее время к основным направлениям наших практических работ относятся:


  1. разработка стратегий развития территорий, бизнес-стратегий, климатических и др., а также нормативных правовых документов, стандартов, рекомендаций и т.д.;
  2. сопровождение Европейской «зеленой сделки» и др., стратегическая экологическая оценка (СЭО), оценка воздействий на окружающую среду (ОВОС), расчет величины экологических ущербов и определение компенсационных мероприятий;
  3. разработка проектов и планов устойчивого пространственного инфраструктурного развития (дорожной, водной, зеленой и др.);
  4. подбор технологий, разработка институциональных и инфраструктурных мер для снижения рисков жизнеспособности территорий климатических бедствий. Конкретные меры климатической адаптации домашних и фермерских хозяйств, бизнес-структур;
  5. разработка и обоснование проектов сохранения, восстановления и создания новых экосистем и предоставляемых ими экосистемных услуг;
  6. подбор и внедрение механизмов профилактики и снижения интенсивности социокультурных конфликтов из-за доступа к ресурсам развития;
  7. обоснование, сопровождение, оценка результативности и эффективности инвестиций и международных проектов технической помощи в соответствии с Принципами экватора;
  8. реализация риск-ориентированного подхода к управлению экологической безопасностью. Оценка и управление рисками здоровью, экологическими, климатическими, рисками потери экосистемных услуг;
  9. разработка отчетности для бизнеса и территорий, для представления в национальные и международные рейтинговые системы — GRI, TSFG, CDP. Подготовка государственного и региональных докладов о состоянии и охране окружающей среды, корпоративных интегрированных докладов об устойчивом развитии и др.;
  10. проектное сопровождение экспортируемых и импортируемых климато- и природо- сберегающих технологий;
  11. разработка макроэкономических показателей результативности и эффективности стратегий, планов и проектов, в том числе относительно ценности природных активов и потоков использования, экосистемных услуг и т.д. в соответствии со стандартами СПЭО и ЭЭО;
  12. природоохранное проектирование, экологическая эксплуатационная документация и т.д.

3.14. Системный деятельностный подход к решению проблем повышения устойчивости пространственного и бизнес-развития при нарастании неопределенностей и рисков нами рассматриваются как основа деятельности Научно-производственного объединения «Институт устойчивых инноваций». Результаты исследований в значительной степени реализуются в рамках подготовки магистров по направлению «Водопользование и природообустройство на устойчивой основе» в Ярославском государственном техническом университете (ЯГТУ). Нами реализовано более 200 различных проектов, за каждым из которых стоит команда специалистов высокого уровня, без которых ни одна идея не могла бы воплотиться в реальность. Основные наши клиенты; бизнес-структуры, банки и инвестиционные структуры, международные организации технической поддержки, местные и региональные органы управления, правительства стран, научные и общественные организации.


4. Наша команда


Наша команда, в которую сегодня входят Г.А. Фоменко, д.г.н.; М.А. Фоменко, к.г.н.; К.А. Лошадкин, к.г.н.; А.В. Михайлова, к.г.н.; О.В. Ладыгина, к.т.н., А.В. Бородкин, к.г.н. и другие, с начала своего формирования в 90-х годах 20 века, вдохновленная еще идеями Комиссии Брундтланд [28], нацелена на претворение в жизнь идей устойчивого развития в самых разных форматах — от углубленных исследований до конкретных консалтинговых и проектных результатов. Органам власти, частному сектору, местным сообществам мы предлагаем решения, которые повышают их устойчивость при нарастании неопределенностей и рисков. Подробнее см. Центр информации Научно-производственного объединения «Институт устойчивых инноваций».


©Фоменко Г. А.

Доктор географических наук, профессор, академик РАЕН, член научно-технического совета Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации, Эксперт для международных проектов в базе данных ПРООН.


16.11.2020